чтиво

мне19, и я боюсь стареть

Как принять, что молодость не бесконечна, а ты не уникален?
чтиво

мне19, и я боюсь стареть

Как принять, что молодость не бесконечна, а ты не уникален?
Недавно мне исполнилось 20 лет. Как в том фильме Хуциева, где герой весь фильм занят тем, что не знает, что ему делать — а в конце даже папа-красноармеец, на которого надеялся герой, не смог дать ответ. Этот период, возрастной и исторический, окрашен в цвета непонимания и залакирован страхом от осознания того, насколько быстро летит время. А мама говорила!

Трудный возраст

Во многих компьютерных играх карта местности открывается не сразу. Сначала в зону видимости попадает только тот пятачок, на котором стоит персонаж. Позже, по ходу перемещения, все локации вокруг персонажа проявляются на локаторе, выплывая из тумана. Похожее ощущение возникает и в жизни — по мере взросления новые периоды проступают из дымки, становясь видимыми. В 20 лет ты начинаешь видеть жизнь до 30, а то и до 40 лет — вон там, не за горами, конец твоей, казалось, бесконечной молодости и безответственности, где-то чуть дальше ежедневные встречи с друзьями становятся все реже, а в этот узор вплетается семья, занимая все больше места.
Разумеется, это неплохо. Штука в том, что ты утрачиваешь иллюзию бесконечной молодости, бесконечной жизни. Сразу вспоминаются все вздохи взрослых о том, как быстро летит время — предупреждали ведь, а ты не верил! Детство и юность, как первые ступени ракеты, отделились — они уже дали тебе ускорение, теперь ты в стратосфере, а они становятся все меньше и неразличимее где-то там, позади. Это тоже открытие — замечать, как прошлая жизнь, которая раньше казалась монолитом, уже начинает расползаться на разные периоды. Внутри зудят вопросы — а что дальше? Что сейчас? Получается, я боюсь стареть?

А в чем смысл?

Однажды друг сказал: «Смыслов не хватает». Эта фраза хорошо описывает период 18-20 лет: базовые понятия, вроде дружбы и честности, уже воспринимаются как основа, а актуальных смыслов, которые могли бы натолкнуть на собственный вектор, ещё не найдено. В эпоху интернета это стало не только личным, но и массовым переживанием — мы ежедневно занимаемся уравниванием, сталкивая в одной ленте посты в поддержку Беларуси, списки литературы и рекламу кроссовок. В век свободы информации нам ужасно не хватает смыслов.
Есть священник, который внес в математику больший вклад, чем многие ученые. Его звали Томас Байес — в XVIII веке он сформулировал свою знаменитую теорему, которая произвела революцию в современной статистике. Теорема говорит, что информативность сообщения определяется степенью, в которой оно меняет наши убеждения об окружающем мире. Иначе, если «количество информации» поста, твита или фотографии в инстаграме можно было бы измерить, наиболее ценными были бы те, что кардинально изменили наш взгляд на мир. Нетрудно понять, что такое случается крайне редко — даже алгоритмы соцсетей заняты тем, что создают вам «информационный пузырь» контента, к которому вы лояльны. Новым смыслам и свежим идеям неоткуда взяться в нашем поле зрения — чтобы найти «информативный» пост (в Байесовском понимании), нам необходимо вырваться. Несмотря на свободу информации, мы живем в узком мирке своих смыслов и не получаем подпитки в виде свежих идей, которые могли бы высечь искру.

Старые проблемы, новые кризисы

И здесь мы подходим к главному: кризис нашего поколения — не социальный, а информационный. Поиск работы с хорошей зарплатой, осваивание новых навыков и невозможность заниматься любимым делом («А платить тебе кто за это будет?!») больше не являются главными проблемами — у нас есть интернет. Как минимум, он предоставляет новые каналы заработка, облегчает поиск работы, может предложить сотни курсов от тату до создания искусственного интеллекта. По сравнению с ситуацией 10-20 лет назад, у нас есть неисчерпаемые возможности для саморазвития. Но мы не хотим.
Потому что ещё несколько сотен лет назад Байес показал, что чем больше количество информации, чем более полную картину мира оно содержит — тем меньше дает нам каждое новое сообщение. Я не просто боюсь стареть — я боюсь стареть зря, без новых смыслов, без новой информации и мотивации. Старение происходит не от активной работы, а от бездействия и бесцельности. В эру, когда за год появляется больше данных, чем за всю предыдущую историю человечества, нам крайне не хватает бережного и избирательного отношения к ней.
Бояться стареть — нормально. Вот только делать это можно красиво и не напрасно.
Стареть боится Макс Ломаев.
Читайте также: