признание

мне19, я жила в Сибири и готовилась к войне

История о дружбе, предательстве и крахе надежд. А главное — о том, что даже в небольшом городе можно найти своих людей и сделать что-то бесполезное, но кайфовое.
признание

мне19, я жила в Сибири и готовилась к войне

История о дружбе, предательстве и крахе надежд. А главное — о том, что даже в небольшом городе можно найти своих людей и сделать что-то бесполезное, но кайфовое.
Обычно истории наших героев отражают определенную проблему или явление. Однако бывают и исключения. Этот текст — о детстве героини в маленьком нефтяном городе. О том, как она нашла свою компанию, готовилась к войне и понимала, что важно что-то делать в жизни. Даже если со стороны это кажется чем-то странным или нелепым.

Ближайший город находится в 600 км от нас...

До переезда в Петербург я жила в небольшом сибирском городке с населением около 40 000 человек. Город достаточно глухой, несмотря на то, что градообразующим предприятием был Лукойл. В округе было много нефтяных кустов, но, несмотря на такое богатое занятие, город не особенно развивался. У нас не было театра, не привозили никакие выставки. Очень редко проходили концерты самодеятельных кружков, вроде танцев и театральной студии. Но профессиональной культуры в городе практически не было, не было даже нормальных кафе, куда можно было зайти с друзьями.
Во многом, это проблема замкнутости.
Железная дорога была только в соседнем поселке.
А до ближайшего крупного города, что в 600 км от нас, можно доехать только на машине или, в крайнем случае, на вертолете.
Я посещала театральный кружок, это немного развивало меня. Но в остальном у моих ровесников было не слишком-то много вариантов на будущее и возможностей досуга. Все, что можно было делать – либо шататься по улицам, которых не очень много, либо посещать школьные кружки, что делали далеко не многие, либо просто зависать в компе, что делали почти все.

Мой переходный возраст проходил под эгидой рока и неформальных тусовок...

В то время для нефора была важна его дружная братия, и у нас была своя компания. Это было золотое время, потому что я больше не встречала таких людей. Центрального человека в компании звали Стас, мы звали его Иисус.
В нашей компании было 13 человек, поэтому он был Иисус, а мы были его апостолы.
Как образовалась эта компания: я никого не знала в городе, прочитала объявление: у нас собираются проводить автоквест. Я написала в комментариях, что хотела бы поучаствовать, но нет машины — а Стас ответил, что у него есть машина, но нет компании. Так мы с ним познакомились, а вскоре у него был день рождения, он никого не знал и предложил мне позвать всех моих друзей. На тот день рождения я подарила ему огромное зеленое мачете, которым он потом резал колбасу и хлеб, когда мы что-то готовили. У нас организовалась дружная компания, в которой были свои традиции и фишки. У каждого были свои прозвища. Стас был Иисус, причем, это был такой странный каламбур, основанный на пупах: Стас-сас-сус-Иисус.
Стас работал водителем такси, в свое время он очень хотел стать военным: он отслужил в армии, хотел пойти по контракту, но государство сказало ему: «Извини, чувак, ты не проходишь по здоровью». Возникает вопрос, как он тогда в армию прошел, но это никого не интересовало. Он долгое время работал с кадетами, проводил в лесу всякие соревнования, занимался военно-патриотической подготовкой, поэтому военный запал у него остался. Когда появилась наша компания, он сказал: «Ребята, давайте я буду учить вас военному делу. Давайте готовиться к войне».
«Ребята, давайте я буду учить вас военному делу. Давайте готовиться к войне».

И мы готовились к войне...

У него была своя квартира, в которой мы собирались и проводили сутки напролет. Я уходила в школу, из школы вместе с друзьями шла к нему, там мы оставались до глубокого вечера — и так каждый день. У Стаса дома никогда не бывало пусто. В квартире была комната, в которой Стас хранил разные вещи, это был небольшой военный музей с военной формой, нашивками, погонами, значками, книжками… Он покупал все это на военных барахолках, пытался что-то продавать и коллекционировать. Одно время у нас даже проходили военные занятия: парням он выдал форму… Это было странно наблюдать со стороны. Он рассказывал нам о погонах, об этих значках, рассказывал про войска, учил нас разным маневрам, как нужно маршировать, как нужно атаковать. Короче, мы реально готовились.
Фото из личного архива героини
Часто мы занимались сталкерством, был момент, когда мы просто сели в машину и решили поехать в соседний город на заброшенную военную базу. Но тогда что-то пошло не так, и мы поехали в другой город. А однажды мы даже поехали через реку в деревню. Это была закрытая деревня, где нельзя было выдать, что ты не местный. Было страшно, но, так как мы были готовы к войне, мы ничего не боялись. Мы постоянно таскались по всяким заброшкам, собирали какой-то хабар, знаки, таблички, тащили все это к нему. Дорожные знаки висели на стенах, как произведения искусства.

Дома мы устраивали алко-квесты...

Создавали настольную карту, прорисовывали ходы, тащили игральные кости, рисовали карточки с заданиями. Я даже не представляю, как у нас могла так работать фантазия. А суть в том, что если ты выполнял задание, ты выпивал глоток пива, если нет — залпом всю бутылку. Само собой, мы придумывали такие задания, которые нельзя было выполнить, от этих заданий тоже появлялись различные прозвища.
В нашей компании был парень-татуировщик, который бил нам партаки, просто какие-то школьники-неформалы, девчонка-рокерша, которая сейчас играет на народных инструментах. Был парень, который приносил нам блины, бал парень, которого мы звали мистер гаджет, и он действительно оказался гадом. Был парень-повар, который готовил котлеты.

Зимой мы пытались заработать на сигареты...

Сидели на улице в каких-то свитерах и пиджаках, пели под сломанную гитару. Зарабатывать не получалось, зато кто-то давал сигареты. При этом, учитывая, что Стасу приходилось работать, мы помогали ему финансово. На кухне стояла банка с общаком, когда у кого-то были деньги, мы скидывали это все туда и в случае необходимости брали. Никто не покупал себе сигареты сам, просто была общая пачка. Еду мы приносили с собой, либо готовили там. Ели всегда из одной общей сковородки, потому что все ратовали за совместную жизнь.

Мы знали, что если начнется третья мировая — мы к ней готовы...

Нам очень хотелось выехать на военные соревнования, и одно время мы даже усиленно готовились, чтобы поехать в другой город, но почему-то не сложилось. Стас просто держал всех вокруг себя, и это был потрясающий человек, я таких не встречала потом. Он был колоритен внешне, ходил в ярко-зеленой клетчатой рубашке, при этом у него были ярко-рыжие волосы и рыжая борода. По характеру он был дородушным, смешным и очень инициативным человеком. Он был готов тащить нас куда угодно: давайте сделаем то, это, давайте поедем сюда, давайте выучим вот это.
У нас было 2 места дислокации: квартира Стаса и квартира парня, который со временем стал лучшим другом Стаса. Его называли Сыч, а его квартира называлась Сычевальня.

Стас начал встречаться с матерью своего лучшего друга...

В какой-то момент начал происходить адский трэш. Все в жизни человека покатилось по наклонной, у него было все — а он все потерял, остался буквально ни с чем. Судьба сложилась так, что Стас начал встречаться с матерью своего лучшего друга. Как это произошло: однажды мы уже направлялись туда, и он мне позвонил, говорит: «Приходи скорее, тут пришла мама Сыча, она пьяная и ко мне пристает». Мы прибегаем туда, Стас выходит в коридор, глаза бегают — от страха он чуть с ума не сошел. Он не знает, что с этим делать. Правда был растерян, испуган… Приходит Сыч, видит, как его мать пристает к его лучшему другу. Он был настолько поражен и взбешен, что вышел на улицу и начал крушить какой-то выброшенный шкаф.

Но достаточно быстро их это устроило, они начали жить вместе...

Проблема была только в том, что у Светы, мамы Сыча, было трое детей. Ещё у нее был муж, отчим Сыча, но муж был деспотом и тираном, поэтому она сбежала с детьми из дома и поселилась у Стаса, где мы находились. Они натащили туда каких-то кроватей, ютились там в ожидании, когда Света и муж разведутся, в общем, начали жить вместе. Их все устраивало, и это было круто — ни Стаса, ни Сыча не напрягала ситуация, они оставались лучшими друзьями.

Но идиллия продлилась недолго...

Мать Стаса узнала о том, что у него живет Света, у нее трое детей, они встречаются и она его старше… Я не уверена, но, кажется, она работала в органах, женщиной была жесткой и агрессивной. В общем, она их всех выгнала из квартиры: Свету, детей, даже Стаса. А это была его квартира!
Какое-то время он просто жил в машине: спал и ел там.
А было достаточно холодно, это был конец осени. Потом он переселился к Свете. Они, в принципе, нормально жили, мы к ним приходили, но его это как-то подкосило, и все пошло по наклонной. Он работал в такси, что-то случилось с машиной — и ему пришлось продать её. У него не было ни квартиры, ни машины, его уволили с работы, а на новую он не мог устроиться — для этого надо пройти профессиональный медосмотр, а он не мог его пройти, потому что не было денег. Микрозайм ему не могли дать — он безработный. В общем, человек оказался в тупиковой ситуации.
Со временем он стал сильно загоняться, даже не разговаривал с нами. А когда у него пропал запал, все стало как-то разваливаться. Уже не было пьяных тусовок, не было разговоров о литературе. Мы не орали песни, не готовились к войне. Сыч продолжал ходить в военной форме, но каких-то занятий у нас не проходило. Потом Стас уехал в другой город, там занялся своим любимым делом – начал воспитывать кадетов. Окунулся в военную работу, поэтому сейчас он чувствует себя хорошо, и я очень рада за это. Вот так и закончилась эта прекрасная история.

Я не думаю, что это общение помогло мне в поступлении...

Сейчас я учусь в Петербурге. Поступление мое во многом возникло благодаря тому, что в театральной студии во мне сформировали любовь к театру, а моя преподавательница по литературе сформировала любовь к искусству и литературе. Я много старалась и никогда не занималась с репетиторами: у меня было желание, а моя компания помогла мне почувствовать, что очень важно что-то делать. Даже когда ты находишься в какой-то прострации, и тебе кажется, что ты не можешь делать ничего — очень важно делать хоть что-то. Очень важно придумывать, очень важно постоянно рождать в своей голове какие-то идеи. Пусть они будут дурацкими, наивными и нелепыми, как подготовка к войне. Но мы хотя бы не сидели просто так.
Сейчас мне помогает это чувство, что важно что-то делать, и не стоит бояться выглядеть глупо, нелепо. Можно просто делать, и важно, чтобы тебе это доставляло какое-то удовольствие. Возможно, если бы мы жили в большом городе, что-то сложилось бы по-другому.
Проблема маленького города заключается в отсутствии возможностей.
Настрой нашей компании зависел не столько от города, сколько от внутренней воли к действию, и, если бы мы оказались в другом месте — возможно, мы могли бы сделать что-то действительно стоящее, а не просто заниматься пустыми делами. И это большая проблема, потому что, поступив в РГИСИ, я чувствую, что во многом нахожусь на более низком уровне по сравнению с ровесниками, которые живут здесь. Я чувствую, что потенциал, который во мне был изначально заложен, не был реализован. Поэтому сейчас мне приходится делать в два раза больше, чтобы реализовать себя. Очень много времени было упущено из-за этой невозможности что-то делать.
Читайте также: